ПРЕССА: О ФИЛЬМАХ

 

Дорогая Елена Сергеевна

 

   

 

Дорогая Елена Сергеевна Людмилы Разумовской

 

Когда в начале восьмидесятых годов один из ленинградских театров осмелился поставить пьесу Людмилы Разумовской "Дорогая Елена Сергеевна", а драматург Виктор Розов в "Литературной газете" осмелился эту постановку похвалить, в редакцию хлынули гневные письма. Как правило, они имели несколько адресов - от ЦК до КГБ и носили характер не столько читательского отклика, сколько доноса. Авторы требовали срочно запретить пьесу и предать Разумовскую суду. Сюжет "Дорогой Елены Сергеевны" представлялся им немыслимым, почти кощунственным... В день рождения учительницы четыре школьника являются к ней в дом не для того, чтобы поздравить любимого педагога, и даже не для того, чтобы между делом выяснить, как они справились с экзаменационной контрольной, а для того, чтобы выпросить, выманить, наконец, отнять силой ключ от кабинета, где хранятся работы, и внести в них необходимые исправления... Да где автор мог такое видеть? А если даже и видел, как смел он подобное изобразить? Сегодня мы понимаем, что пьеса Разумовской прозвучала как сигнал тревоги, а такой сигнал не может быть приятным! Слышали ли вы когда-нибудь сигнал тревоги тихий, мелодичный, убаюкивающий?! Нет, разумеется. Сигнал должен выполнять свою прямую функцию, то есть поднимать людей с места, заставлять их бежать, спасать, тушить пожар (если речь идет о пожаре), разбирать искореженные рельсы и помогать раненым (если речь идет, к примеру, о железнодорожной катастрофе). В пору, когда молодежь представлялась нам примерно такой, какой ее рисовали, да и сейчас еще иногда рисуют на плакатах (ясные, вдохновенные лица, у одного - книга в руках, у другого - какой-нибудь гаечный ключ, у девушки - сноп или цветы), Разумовская одной из первых предупредила: растет очень сложное, неблагополучное поколение. Поколение, абсолютно не доверяющее своим наставникам, да и как было верить при тех гигантских порциях вранья, что изливались ежедневно на наши головы с экранов телевизоров, со страниц газет? Предупреждению Разумовской не вняли. Сигнал тревоги, показавшийся слишком неблагозвучным, просто выключили. Сегодня, в пору гласности, он зазвучал снова. Но сегодня мы знаем о состоянии современной молодежи неизмеримо более горькие вещи, чем то, что успела сообщить нам Разумовская! Сегодня на экране телевизора мы можем увидеть несовершеннолетних наркоманов или девочек, торгующих собой. Нам то и дело приходится делать открытия одно страшнее другого. Позавчера рассказывали друг другу шепотом: знаете, есть такие "фанаты". Вчера прошелестело по рядам граждан новое словечко - "люберы". Кажется - куда уж дальше? Оказывается - есть куда. В документальном фильме "Так и живем" украинского режиссера Владимира Оселедчика, спокойно глядя в кинокамеру, дают интервью два фашиста. Не "ихние". Наши, отечественные... К чему здесь этот перечень грустных открытий? Да к тому, чтобы объяснить сложность, даже парадоксальность ситуации, в какой оказался постановщик "Дорогой Елены Сергеевны" Эльдар Рязанов. Ему нужно было преодолеть не только некоторую риторичность пьесы, но и сегодняшнюю нашу осведомленность, информированность, которой совершенно не обладал ее первый зритель. Если продолжить параллель с сигналом бедствия, то представьте себе такую
картину. Уже признано очевидным фактом, что между молодежью и старшим поколением образовалась некая стена недоверия, взаимного непонимания, уже ясно, отчего эта стена возникла, уже кинулись люди ее разбирать, а сигнал бедствия, сообщающий о наличии этой стены, все еще продолжает звучать. Воспримем ли мы его сегодня? Эльдар Рязанов делает, наверное, единственно возможную в его положении вещь: он максимально усиливает звук. Еще никогда, кажется, этот известный режиссер не снимал столь взвинченного фильма. Небольшая квартирка Елены Сергеевны уже к середине действия напоминает поле, по которому пронесся танк. Молодые актеры Наталья Щукина, Федор Дунаевский, Дмитрий Марьянов, Андрей Тихомирнов играют на таком пределе душевных и физических сил, что в больших глазах Марины Нееловой, исполняющей роль Елены Сергеевны, то и дело мелькает ужас, который, кажется, испытывает не только героиня, но и сама актриса при виде этих мечущихся в тесном пространстве молодых, закованных в браслеты и модные одежды тел. А в иные моменты кажется, что страшно становится и стоящему за камерой оператору Вадиму Алисову. И даже самому режиссеру. Одним словом, все, что мы видим на экране, носит следы борьбы. Следы борьбы героев с учительницей и друг с другом. Следы борьбы режиссера с материалом, который создавался совсем не для кино. Следы борьбы с нашей сегодняшней информированностью, а проще говоря, с неумолимым, очень энергично и непросто прожитым временем, которое отделяет дату написания пьесы от даты ее экранизации.

Спутник кинозрителя октябрь 1988г

Татьяна Хлоплянкина