ПРЕССА: О СПЕКТАКЛЯХ

 

Город миллионеров

 

*третья редакция

 

 

 

Филумена и ее мужчины

 

Дебют Геннадия Хазанова в ленкомовском "Городе миллионеров".

Спектаклю Марка Захарова и Романа Самгина «Город миллионеров» уже шесть лет. За эти годы все уже попривыкли к его нелогичному названию, которое вопреки первой догадке в «Ленкоме» отнесено вовсе не к той комедии Эдуардо де Филиппо, что называется «Неаполь - город миллионеров», а к другой, тоже очень популярной -  «Филумене Мартурано».

 

Большинство помнит ее по фильму «Брак по-итальянски», где Филуменой была Софи Лорен, а роль ее мужа сыграл Марчелло Мастроянни.

В «Ленкоме» других Филумен, кроме Инны Чуриковой, не было и нет. Зато партнеров в этом своем «браке по-итальянски» Чурикова с момента премьеры сменила уже троих. На премьере играл Армен Джигарханян.

К сожалению, искусный дуэт Чурикова - Джигарханян просуществовал недолго, только и успев что получить специальный приз жюри «Золотой маски» (сам спектакль тогда выдвинут не был, и многие посчитали это несправедливым). Вскоре Джигарханян покинул труппу «Ленкома», и роль Доменико Сориано перешла к Николаю Караченцову. Однако после злополучной аварии, случившейся в прошлом году, спектакль сошел с афиши. Думали, что навсегда. Но уже зимой этого года Марк Захаров позвонил Геннадию Хазанову и предложил ему сыграть в этой постановке.

Здесь надо вспомнить, что Хазанову не впервой выходить на одну сцену с Инной Чуриковой. Только раньше он проделывал это на другой сцене - в Театре Эстрады, в спектакле Леонида Трушкина «Смешанные чувства». Говорит, Чурикова ему первая когда-то и намекнула, что он мог бы сыграть Доменико Сориано, причем было это давным-давно, сразу после ухода Джигарханяна. Тогда Хазанов отказался, а сейчас сказал «да».

Уже сейчас видно, что Захаров не прогадал, введя Хазанова в свой спектакль. Главное, что предстояло сделать режиссеру в ходе репетиций, - побороть в Хазанове эстрадную, выработанную годами привычку красоваться и тянуть одеяло на себя. И, похоже, в этом он преуспел. Конечно, в Хазанове еще чувствуется определенная нервозность по сравнению с остальными участниками спектакля. Для них для всех, начиная с Чуриковой, это уже давно обжитой дом, в котором известен каждый торчащий гвоздь, каждый угол, а для Хазанова это пока что самое настоящее новоселье во всех смыслах слова. Ну да ничего, обвыкнется понемногу.

Газета, 8/06/2006

Глеб Ситковский

 

Именитый сатирик играет главную роль в ленкомовском спектакле Город миллионеров

 

Каждый москвич непременно сталкивается с проблемой: куда отправить приехавших гостей столицы, чтобы потом не краснеть и не оправдываться. Есть названия в театральной афише, которые легко назвать гордостью московских театров. Но крайне мало театров, в которых можно «смотреть все», без риска «отравиться». Понятие художественного ОТК (когда сам театр стыдится допустить в свою афишу «малохудожественную» постановку) практически ушло из нашей действительности. В этом смысле «Ленком» – радующее исключение. И практически потерявшее смысл: мысль идти не на имя, а в театр тут оправдывает себя. Спектакли могут быть менее или более удачными, но есть планка, ниже которой Марк Захаров опуститься не дает. Постановки «Ленкома» шлифуются тщательно и создаются в расчете на долгую жизнь. Вот и «Город миллионеров», поставленный по самой известной пьесе Эдуардо де Филиппо «Филумена Мартурано», держится в афише шесть лет и возобновляется уже третий раз.

В Россию пьеса Эдуардо де Филиппо известна по фильму знаменитого неореалиста Витторио Де Сика, в котором роль бывшей проститутки Филумены играла Софи Лорен, а ее давнего сожителя, отца одного из троих детей Сориано, – Марчелло Мастроянни.

Марк Захаров и Роман Самгин назвали свою версию пьесы «Город миллионеров», дав собственный образ «чрева Италии» – Неаполя. Сценограф Олег Шейнцис создал свой очередной шедевр, создав в Москве уголок Южной Италии. На довольно неглубокой сцене «Ленкома» он выстроил эффектный павильон, где распахивающиеся двери дают возможность перейти из комнат богатого дома в неаполитанский дворик, залитый южным солнцем, с цветами и деревьями.

В первой версии пару итальянских любовников играли Армен Джигарханян и Инна Чурикова. Растерянный, с обвисшими от переживаний усами, Сориано – Джигарханян ярко контрастировал с моложавой, элегантной, напористой Филуменой – Чуриковой. Чурикова нашла для своей героини неотразимое сочетание сентиментальности с юмором. Мрачное начало: героиня притворяется умирающей, чтобы получить брачное свидетельство. И бравурный конец: она отказывается назвать, кто из детей – сын Сориано, чтобы он любил одинаково всех трех ее взрослых отпрысков. Чурикова везде одинаково убедительна. Над ее героиней смеются и ей сострадают.

После ухода Джигарханяна из «Ленкома» в свой собственный театр в «Городе миллионеров» его сменил Николай Караченцов, принесший в роль Сориано свою мужскую стать и обаяние «главного любовника России». Сейчас роль одураченного своей давней сожительницей дона досталась Геннадию Хазанову. Парадоксальный и лихо закрученный сюжет требует от актеров чувства локтя, эстрадной яркости приемов и того комического «брио», которое придает обаяние истории бывшей проститутки, обманом женящей на себе давнего любовника, чтобы дать имя трем незаконным детям.

Участием в новом для себя спектакле Геннадий Хазанов привнес в шлейф своих эстрадных образов легкое чувство робости перед прославленной партнершей (накладывающейся на робость, которую испытывает к давней подруге его герой). Да и у Инны Чуриковой появился новый оттенок: какой бы мужчина ни оказался рядом с такой женщиной, все равно победительницей будет она.

 

Новые известия

Ксения Спиридонова

 

*первая редакция

 

 

 

Берегите ваши действующие лица

 

Программки «Ленкома» отличаются тем, что в них, как правило, не указаны имена персонажей, а только фамилии актеров. В программке «Города миллионеров» есть одна забавная деталь: артисты театра «Ленком» Инна Чурикова, Армен Джигарханян, Сергей Степанченко, Маргарита Лифанова, Наталия Щукина и другие названы в ней не исполнителями, а действующими лицами пьесы! Нету, выходит, никакой Филумены Мартурано, а есть Инна Чурикова, играющая Филумену Мартурано, нету никакого Доменико Сориано, а есть Армен Джигарханян, играющий Доменико Сориано.

В театре такую программку объясняют тем, что пьеса Эдуарде Де Филиппе «Филумена Мартурано» сильно переделана, переименована и превращена в «сценическую фантазию на тему...». Но дело, думаю, не только в этом. Театр «Ленком» выстроен (кажется, единственный в нашем театральном пространстве) по бродвейской звездной системе, и зритель приходит сюда, рассчитывая увидеть не Филумену и Доменико, а Чурикову и Джигарханяна. И секрет популярности «Ленкома» в том, в сущности, и состоит, что театр никогда не обманывает ожиданий почтенной публики. Заплачено? Получите.

Недоброжелатели скажут, что здесь работают по принципу «чего изволите», доброжелатели - что театр просто держит нос по ветру. Марк Захаров ведет свой театр ровно на полшага впереди зрителя (шаг - это уже многовато, зритель может не поспеть) и угадывает, куда тот хотел бы на этот раз повернуть. В прошлом сезоне в спектакле «Мистификация» по «Мертвым душам» Гоголя тут можно было обозреть с высоты птичьего полета все наше Отечество и покивать согласно: мол, как грустна Россия. В этом же сезоне, едва и.о. президента успел заявить о необходимости возрождения в обществе моральных ценностей, театр обратился к семье как к ячейке общества.

«Ячейка» выстроена художником Олег Шейнцисом и на сцене - этакая «коробочка» из темного дерева, в которой ходят и говорят люди. Когда первый раз открывается занавес, поневоле легонько присвистнешь: ничего себе! В «Ленкоме» — и такая подробная, абсолютно бытовая декорация с массой домашних мелочей. Но вскоре откроются большие скрипучие ставни, «коробочка» раскроется, и взгляд проникнет в дальнюю-дальнюю перспективу, где обнаружатся и богатый дворец (все-таки Неаполь — город миллионеров), и обшарпанный, но милый итальянский дворик с заглядывающей в окно зеленью и подступающими черепичными крышами.

Если начать говорить о сверхсверхзадаче спектакля, то она неинтересная, банальная. Мораль, как и положено, излагается в финале: за праздничным столом соберутся все герои, и Армен Джигарханян скажет о том, что семья и дети - это главное в жизни. Потерянных и найденных детей, сидящих за столом, постановщики, кстати, сильно омолодили, и в спектакле их играют московские школьники. У Эдуарде Де Филиппе старшему сыну 26 лет, а здесь - 15. Правда, текст роли им почему-то оставлен прежний, и иногда хочется вознегодовать на буржуйскую страну Италию, где так нещадно эксплуатируют детский труд: один из пацанчиков вкалывает в ремонтной мастерской, другой стоит за прилавком в магазине, а третий молокосос — вообще вундеркинд и пишет в газету! Уж не знаю, зачем понадобилось приносить в жертву сценическую достоверность, но, видно, создатели спектакля решили, что малые детки всегда лучше воздействуют на слезные железы женщин, чем большие.

Я мог бы попенять и еще на потворство театра вкусам публики, но не стану. В конце концов, разве дело состоит в этих маленьких хитростях мыльного сериала? Разве оно в упомянутой мыльной морали?

Нет, куда важней в «Городе миллионеров» просто «действующие лица»: лица Инны Чуриковой и Армена Джигарханяна действуют просто замечательно, и почти физическое удовольствие испытываешь от наблюдения за работой их лицевых мышц, отражающих любое тонкое душевное движение персонажей.

Джигарханян ухитряется сыграть одновременно и хозяина этой жизни (широко расставляет при ходьбе ноги, слегка косолапя, и время от времени, не стесняясь, почесывает свое мужское хозяйство - точный, подсмотренный в жизни жест, совершенно естественный для настоящего мачо, не страдающего избытком хорошего воспитания), и пожилого мальчишку, до одури боящегося своей жены.

Чурикова, как известно, умеет играть все. И за те неполные три часа, что идет спектакль, она успевает сыграть: а) красавицу, б) уродину, в) скромницу, г) шлюху, д) мегеру, е) ласковую жену... Но главное, что так здорово получается у Чуриковой, — сыграть несентиментальную, боящуюся фальши, никогда не плачущую мать. Мать трех нежных подростков, которых художественный руководитель спектакля Марк Захаров вместе с постановщиком Романом Самгиным сажает спиной к зрителям, чтобы те не видели их неумелой игры, и своего собственного мужа, из которого она легко и привычно вьет веревки.

Два больших актера на сцене. Так хорошо в «Ленкоме» не играли уже давно.

 

Вечерний клуб, 25/03/2000

Глеб Ситковский

 

Ленком слезам не верит

 

Кажется, корабль Ленкома, два предыдущих сезона бесстрашно бившийся в штормах "Варвара и еретика" и "Мистификации", пришвартовался ныне в тихой бухте. Для этого (как знать, быть может, кратковременного?) отдыха пришлось непременно сменить географические параметры. Ни Достоевский, ни Гоголь вкупе с Ниной Садур не пригодны для захода в гавань. Из холодного российского климата - к теплым адриатическим волнам, от издерганных, полумертвых душ - к самодостаточным, имеющим нездешний вкус к жизни героям - такова была навигация. Идею поставить пьесу Эдуардо Де Филиппо "Филумена Мартурано" принес своему учителю недавний выпускник захаровского курса в РАТИ Роман Самгин. Марк Захаров, по собственному признанию, недолго терзался сомнениями и сознательно определил курс. 

Итак, с Р.Самгиным у режиссерского штурвала и с М.Захаровым на идейном капитанском мостике вся ленкомовская команда отправилась в столь же непривычное для себя, сколь и приятное плавание. На корабельной сценографической кухне художник Олег Шейнцис изготовил поистине экзотическое для ленкомовской сцены блюдо. Где, скажите, его излюбленные черно-бело-серые гаммы, где режущие сопряжения стекла и металла, где энергичные, жесткие метафоры? Нету!

Его величество быт, роскошный, уютный, по-южному теплый, царит на сцене. Коричневое тепло добротной старинной мебели, зелень цветника на залитом солнцем балконе, белесая от дневного жара стена соседнего дома - такой вот Неаполь, город миллионеров и грешников. Особый для Ленкома феномен - закрытый до начала представления занавес, неожиданно традиционное приглашение в театр с иным, почти что мхатовским отношением к зрителю, без агрессивной энергии, но с наивным актерским подкупом: смотрите, мол, какая у нас там, в глубине волшебной "коробочки", происходит всамделишная жизнь.

Едва оправившись от шока, вызванного бытовым великолепием шейнцисовского творения, получаешь новый повод удивляться. Звездный дуэт Инны Чуриковой (Филумена) и Армена Джигарханяна (дон Доменико) так блистательно и откровенно "антрепризен", что появляется желание разузнать о сроках подготовки спектакля. Но тут закавыка - "Филумену" делали долго и тщательно, вдобавок налицо все признаки ансамблевого творчества. Никаких "варягов", все артисты - в ленкомовском штате, никаких наспех сделанных "швов" - все цельно, тщательно приготовлено. Только - на удивление вкусно. Такой, поданной в исключительное удовольствие зрителю, наверное, могла бы быть чистая антреприза. С ударением на слово "чистая" - в смысле отсутствия грязи и халтуры. Но предательское слово "удовольствие" не дает покоя. Наш зрительский организм "отравлен алкоголем" агрессивных противопоставлений. Нам непременно надо числить за репертуарным театром способность нервировать и нагружать смыслами, за антрепризой - развлекать и веселить. Между тем все давно перемешалось в нашем неустроенном театральном хозяйстве, и результат в конечном счете зависит лишь от степени таланта и процента творческой совести. "Город миллионеров" сделан на совесть. Артисты играют талантливо. На сцене - остроумный и органичный симбиоз менталитетов. Не неореализм, но и не русский психологический театр. Ругаются и бьют посуду по-русски, разговаривают на восхитительной смеси языка оригинала и современной российской отсебятины. Замечательная Маргарита Лифанова в роли старой служанки хлопочет с отечественным бестолковым усердием. Сергей Степанченко - типичный "лацци", но в отчетливой маске ленивого российского недотепы. Молодежь: шустрая прислуга - Наталия Щукина и по-епиходовски нескладный адвокат - Владислав Гольков - тоже персонажи внеэтнические.

Армен Джигарханян, переигравший в своей жизни изрядное количество "донов", играет на этот раз исключительно льва, вступившего в зимнюю пору. В сценическом варианте Ленкома отсечено все, что связано с молодостью героев. И снова перед нами "бухта". Сюда прибывают потрепанные в штормах мужчина и женщина, отдирая с себя последние обломки и клочки, обретают весьма относительный покой.

Джигарханян великолепен. Мужествен (не столько по качеству совершаемых его героем поступков, сколько по победной принадлежности к сильному полу со всеми его противоречиями). Острая смесь фанфаронства и растерянности, цинизма и страсти, хитрости и простодушия выдает в нем глубоко южного человека. Именно в этой смеси и кроется сантимент, не открытый, не романтический, скорее, ироничный, но от этого не менее сильный. Джигарханян играет с поразительной свободой и чуть-чуть на публику, вызывая у последней настоящие приступы хохота. При этом некая тончайшая грань отделяет его игру от "концерта" и делает ее абсолютной принадлежностью ансамблевого театра. Так хороший солист испытывает одинаковое наслаждение и от соло, и от слияния с оркестром.

Трудно сказать, почему этот спектакль назван "Город миллионеров", ибо "заглавность" героини предопределена Филуменой - Инной Чуриковой. Чурикова - королева. Капризная мистификаторша с железной волей и мягкостью кошачьей повадки. То, что она играет, можно определить чисто российским словом "ведьма" со всеми вытекающими опасностями близкого общения. Торжество ленкомовской Филумены возникает даже не на территории любви (слишком много иронии) и не на территории житейской логики (слишком много артистизма). Торжествует, скорее, вечно непредсказуемая женская природа, по воле неаполитанского автора нашедшая свой "хеппи-энд" (тогда как у российского, нетрудно догадаться, приплыла бы к противоположному берегу). Чисто русская вопросительная интонация звучит в финале. Никогда прежде не плакавшая Филумена утирает крупные слезы. Но, зная то, как искусно умеют плакать наши большие актрисы, мы рады обманываться вместе с присмиревшим Доменико.

Где действительно финал, так это в долгой, безмолвной сцене застолья. Друзья, родственники и дети просто пьют и закусывают в теплой, залитой солнцем комнате. Что, согласитесь, куда более важно и естественно, чем даже предстоящие президентские выборы. 

Вот так Ленком, вот так финал! Впрочем, в одном существенном пункте театр остался верен себе. В активной и сознательной ставке на зрителя. Зритель же (в данном случае и критик, что бывает куда как реже) будет доволен. С чистой совестью и в полном душевном слиянии с публикой заявляю: будут и успех, и касса!

 

Культура 23-29 марта 2000г №11

Наталия Каминская