ПРЕССА:
О СПЕКТАКЛЯХ
Tout
paye, или Всё оплачено
Воспоминание
о Ренуаре
Эльмо
Нюганен, известный эстонский актер и
режиссер, поставил спектакль в Ленкоме.
Факт
неожиданный. Марк Захаров редко зовет в
гости «других» и «чужих». Он просто в них
не нуждается. Сам успешно настраивает
свой театр-оркестр. Однако Нюганен –
случай особый. Персонаж очень
энергетический, как выразился бы сам
Захаров. А Марк Анатольевич умеет такое
почувствовать и оценить.
Нюганен неплохо знаком театральной
московской публике. Все его прежние
наезды в столицу были связаны с большим –
и красивым – успехом. Похоже, и
ленкомовский спектакль под знаковым ,
хотя мало что объясняющим названием «Все
оплачено» обречен на успех.
Что же такое умеет Нюганен, чего не умеем
мы? Умеет быть приветливым без дежурности.
Веселым без фальши. Естественным без
наигрыша. Далекий от наших театральных
заморочек, якобы высокоинтеллектуальных
споров – о судьбе репертуарного театра, о
будущем «новой драмы», о том, может ли,
например, режиссер Андрей Жолдак украсть
текст Александра Солженицына и не должен
ли нобелевский лауреат при этом
испытывать чувство глубокого
удовлетворения, - Нюганен просто взял и
напомнил нам, что в театр играют с любовью.
И самый короткий путь театра к зрителю –
это от сердца к сердцу. Коль скоро нет
пророка в своем отечестве, может быть, мы
послушаем человека со стороны? Тут Марк
Захаров рассчитал верно.
Что самое смешное – пьеса старая,
зачитанная до дыр еще советским театром:
«Мсье Амилькар платит» И. Жамиака,
жестокая мелодрама с печальным концом
уже тогда считалась символом пошлой
буржуазности. Хуже репутация была только
у пьесы Р. Тома «Восемь женщин». Однако ж
кинорежиссер Франсуа Озон (продвинутый,
между прочим, режиссер) доказал, что из
средней пьесы можно сделать эффектное
жанровое кино. Если, конечно, собрать в
ансамбль восемь первоклассных звезд
французского кино. Нечто подобное сделал
и Нюганен, составив свою актерскую
коллекцию из трех замечательных – явно
любимых им лично – звезд Ленкома (Инна
Чурикова, Олег Янковский, Александр
Збруев) и трех замечательно
подыгрывающих им артистов (Наталья
Щукина, Маргарита Струнова, Станислав
Рядинский).
В общем, в театре важно, как сделать.
Оказывается, и для души, и для кассы можно
играть одновременно. Хотя русскому
театру это пока удается редко. Можно
ставить «бульварную пьесу», но вовсе не
обязательно при этом выглядеть пошлым,
можно оставаться изящным. Можно о
печальном, о вечном (одиночестве, смерти)
говорить с легкостью и смешно. Но «играть
легко» - не значит «неглубоко», а «смешно»
- не значит «на публику», «раскрашивая»
текст и дробя его на репризы. Так, как это
делают теперь даже в академических
театрах. Модно молчать и сказать так
много. И фокусы можно делать из ничего.
Если только ничего никому не доказывать.
Если помнить, что театр – это истории про
людей. Про то, как обедают, носят свои
пиджаки, плачут, смеются. А в это время
ломаются их жизни.
…Некто мсье Амилькар (О.Янковский),
обманутый женой, преданный другом,
оставленный дочерью, нанимает трех людей
с улицы, чтобы те – за хорошие деньги –
сыграли ему его близких. Вот, собственно,
и все. «Это авангардная пьеса?!» - то ли
спрашивает, то ли утверждает «жена», она
же актриса Элеонора (И. Чурикова). И
столько в ее интонации иронии и
самоиронии, удивления и разочарования,
смущения и неподдельного любопытства, -
что нельзя удержаться от смеха. Ясно, что
пьеса стара. Стара как мир. И та, что
играют для мсье Амилькара, и та, которую
смотрим в Ленкоме мы. Однако скоро
становится ясно, что главное тут – не
тема, а вариации. Как говорит герой
Янковского, ситуации создаются, чтобы
развиваться. И они развиваются, вполне
неожиданно и для героев, и для зрителей.
Ах да, условие, которое поставил «артистам»
их «режиссер», - мсье Амилькар должен
поверить в происходящее.
Примерно то же, видимо, волновало и
Нюганена, когда со своими артистами он
разрисовал текст пьесы психологическими
«петельками и крючочками».
Сцена – пустая белая коробка, подобие
фотостудии (художник Андрис Фрейберг).
Здесь можно обозначить дом: холостяцкий,
богатый, но неуютный. А с помощью
графических штрихов и световых пятен
впустить на сцену настроение: мерцание
Сены, отражение собора в воде, зябкий
воздух, грусть, отчего-то сдавившую
сердце… Огромный черный зонтик над
сценой. Движется, плавает в воздухе,
пляшет, накрывает героев «колпаком».
Фотографы таким зонтом фокусируют свет
на своих моделях, а в спектакле зонтом
можно поймать крупный план,
продирижировать действием. В стандартном
офисном кресле можно скользить по сцене,
как на самокате, если ты испытываешь
детский восторг. Можно, сидя в кресле,
сиротливо подобрать ноги в тапочках, и
зритель сразу поймет, какие сомнения
отравляют герою Янковского праздник.
А
можно, сидя в кресле, станцевать нечто
безумное – если, конечно, приходишь в
отчаяние. Здесь микрофон, этот символ «фанеры»,
рупор неправды, может выслушать. И
сделать так, чтобы самый правдивый
монолог недотепы Машу (А. Збруев) услышали
все. Он может поймать вздох Янковского,
шепот чуриковской Элеоноры, в
растерянности лепечущей французскую
песенку, от которой у вас перехватит
дыхание. Оказывается, достаточно двух
велосипедов, кружащих по сцене, и двух
силуэтов, мужского и женского, в
старинных костюмах, чтобы на миг вернуть
наш издерганный мир к ренуаровской
гармонии. Великий импрессионист всего-то
два раза упомянут в тексте, а режиссер и
актеры длят и длят это воспоминание – об
осеннем свете и покое его картин, о
счастье, которое возможно. (Заметим хотя
бы и в скобках, что костюмы Кристины
Пастернак очень к лицу героям спектакля,
и, в первую очередь, Инне Чуриковой).
Но и не в этом дело. А в том, что в простое и
тривиальное (а жизнь и есть – проста и
тривиальна) вложили очень много…
нежности. И черно-белое сценическое «кино»
заиграло всеми цветами радуги. Как жизнь,
когда в ней забрезжит смысл. Люди ходят,
пьют кофе, говорят колкости. Ловят друг
друга на слове, сражаются. Входят во вкус
от игры. Пытаются воспользоваться шансом,
чтобы изменить свою жизнь. Страдают, как
дети, потому что отличить правду от лжи,
оказывается, крайне непросто. Наконец, в
сюжет вторгаются незапланированные
персонажи. У мсье Амилькара, нанявшего по
контракту «жену»и «дочь», совершенно
бесплатно обнаруживаются и теща, и
будущий зять. Они не могут войти в игру,
которой просто не понимают, - и ломают ее,
и меняют, и делают вдруг совсем похожей не
на игру, а на жизнь. В общем, мсье
Александр не подозревал, на какие грабли
он наступает.
Не подозревал и зритель, какое
удовольствие может доставить ему роль…
обыкновенного зрителя – созерцающего
эту чужую игру в чувства. И сознающего
истину, когда-то хорошо нам знакомую, - «надобно
же, чтобы всякому человеку хоть куда-нибудь
можно было пойти». Такого счастья достоин
всякий, даже проворовавшийся бухгалтер
Олега Янковского.
Однако уж если оплачено все, здесь фокусы
будут показывать до конца. Например,
отменят старый финал и сыграют новый,
неожиданный для всех. А вместо точки
поставят запятую, процитировав
знаменитого горинского Мюнхгаузена: «Серьезное
лицо – еще не признак ума. Все глупости на
Земле делаются именно с этим выражением».
В контекст театра Марка Захарова этот
спектакль вписался без натуги. В
контексте же театра вообще, где врут
сегодня часто и отличить ложь от правды
непросто; где мнимостей – пруд пруди, а
сострадание (если уж мы цитируем
Достоевского) «даже наукой воспрещено»,
новый спектакль Ленкома звучит не просто
актуально, а вызывающе.
Театральная
жизнь май-июнь 2004г №3
Наталья
Казьмина
Обналиченные
чувства
Звезды
«Ленкома» показали спектакль «Все
оплачено» на Бакинской сцене.
Нас
буквально избаловали громкими именами.
Шутка ли — сначала наш город посетил
Андрон Кончаловский с «Чайкой», затем
ведущие артисты театра «Ленком» —
Янковский, Чурикова, Збруев,
представившие комедию «Все оплачено» по
мотивам пьесы французского драматурга
Ива Жамиака. Словосочетание «французская
пьеса» для директоров театров, равно как
и для организаторов гастролей, звучит,
как самая сладкая в мире музыка. Речь,
понятное дело, не о Сартре с Камю, а о тех
добросовестных французских драматургах,
что умеют не только повеселить публику,
но и в нужный момент растрогать ее.
Антрепренерам хорошо известно: на это
самое «растроганное веселье» зритель
обязательно придет. По этой-то причине
пьеса француза Ива Жамиака «Мсье
Амилькар платит» и пользуется такой
бешеной популярностью у театров
постсоветского пространства уже более
четверти века. История проста: некий
месье, переживший личную драму и
разочаровавшийся в «бескорыстных»
чувствах, решает купить любовь дочери,
верность жены и преданность старого
друга. К сорока годам главный герой месье
Амилькар (Олег Янковский) оказался полным
банкротом в отношении близких людей и
семейных отношений, поэтому он не находит
ничего лучшего, как завербовать на эти
роли людей с улицы: дочери — девушку
легкого поведения (Наталья Щукина), жены
— актрису (Инна Чурикова), а старого друга
— нищего художника (Александр Збруев).
Всех вместе собрал молодой эстонский
режиссер Нюаганен, приглашенный
художественным руководителем театра «Ленком»
Марком Захаровым. Юркие кресла и диваны,
легко и беззвучно сходящие со своих мест
и кружащиеся по сцене в ритме вальса, в
театральных реалиях подобны черной кошке.
Как известно, на ее естественном фоне
любая игра превращается в фальшь. В
постановке «Все оплачено»,
представленной в стенах Дворца имени
Гейдара Алиева, на сцене нет ничего, кроме
этого вращающегося реквизита. Декорации
двигаются как живые — весело, легко и
плавно, требуя такой же свободы от
артистов. Любое лишнее движение выдает
нереальность и наигранность
происходящего. К счастью, профессионалы «Ленкома»
лишнего себе не позволяют, подвижность
декораций с шиком подчеркивает
мастерство актеров. Артисты играют
блестяще, даже молодая Наталья Щукина
держится на сцене с естественностью,
которой стоит поучиться многим нашим
метрам и примам. Нелепая история
обыгрывается «ленкомовцами» так хорошо,
что веришь почти каждому слову. Немного
выбивался из общего строя Збруев (антиквар,
вдовец, наделенный природной веселостью),
требуемая «природная веселость»
давалась актеру без особой легкости,
присущей его партнерам. Как и понятно,
купленные чувства, поначалу коробящие
мсье Амилькара своей фальшивостью,
постепенно перерастают в нечто большее. И
именно в этот момент нервы «работодателя»
сдают, и он сознается, что все это время
просто-напросто крал деньги фирмы, в
которой работал бухгалтером. В оригинале
главный герой стреляется, зрители плачут
и, растроганные, расходятся по домам. Но
господин режиссер Нюаганен решил не
устраивать драму из кассовой комедии,
поэтому герою Олега Янковского дарована
жизнь, а вместе с ней и счастливый шанс
воспользоваться не нарочной, а самой
настоящей любовью чуриковской героини.
Как к последнему средству в спасении
месье Амилькара героиня Чуриковой
обращается к славному прошлому Олега
Янковского — она требует его улыбнуться
и напоминает, что «именно с этим
выражением лица совершаются все глупости
на земле». То есть адресует партнеру
реплику его Мюнхгаузена из финала
захаровского фильма. Кто узнал — хлопает,
кто не узнал — аплодирует вслед за
первыми. Хотя, на мой взгляд, спектаклю не
хватало остроты и драматизма, который
придал бы постановке трагический финал. В
итоге вместо простой истины о том, что
чувства за деньги не купишь, мы получаем
от режиссера другую, не менее банальную и
важную мысль: в жизни легко спутать
истинные чувства с фальшивыми.
Азербайджанские
известия
Инга
Ланская
Счастье
без купюр
В
ЛЕНКОМЕ премьеры случаются нечасто:
здесь каждый спектакль долго
вынашивается и выдерживается, прежде
чем показывается публике, и оттого
надолго остается в памяти. Нынешний сезон
театр начал со своего рода разминки:
перед основной премьерой — «Последней
жертвой», которую делает Марк Захаров, —
показал легкую, чуть горьковатую
мелодраму «Tout paye, или Все оплачено».
В основе — пьеса Ива Жамиака «Месье
Амилькар платит», несколько раз
появлявшаяся на московских и довольно
много — на провинциальных подмостках.
Крепко сбитая история, где поровну смеха
и слез, с комплектом отлично
прописанных ролей. Главный герой, богатый
и одинокий Амилькар, приглашает профессиональную
актрису, уличную путану и нищего
художника сыграть его семью, каковой он
лишен
в силу обстоятельств. Разумеется, не
просто так, а за большие деньги. «Игры в
любовь» приводят к логичному результату:
герои по-настоящему привязываются друг к
другу, и чувства их уже не имеют денежного
эквивалента. Приглашенная
постановочная команда из Прибалтики (эстонский
режиссер Эльмо Нюганен, художник Андрис Фрейбергс
и художник по костюмам Кристина
Пастернак из Латвии) сочинили аккуратную,
чуть холодноватую акварельную историю,
в меру смешную и в меру сентиментальную.
Ленкомовские звезды получают
удовольствие, отыгрывая эмоциональные
нюансы. Особенно хорошо смотрятся Олег
Янковский (Амилькар), взъерошенный, как еж, ироничный
фантазер, чем-то напоминающий
знаменитого Мюнхгаузена, и Инна Чурикова
(Элеонора), улыбчивая порхающая
Коломбина, кажущаяся поначалу насквозь
придуманной, но в итоге способная на
самую сильную и искреннюю любовь.
Третьим голосом удачно входит Александр
Збруев (художник Машу), тихий, добрый и
очень гордый человек. А дополняют
ансамбль Наталья Щукина и Станислав
Рядинский. Несложная мораль пьесы о том, что
счастье не купишь за деньги, в
ленкомовском спектакле смотрится очень
наивной, а оттого свежей, и отчего-то заставляет
в очередной раз над нею задуматься.
Спектакль не открывает вселенских истин,
зато заставляет по-настоящему
переживать.
Алиса
Никольская
Бенефисный
спектакль к юбилеям Инны Чуриковой и
Олега Янковского поставил Московский
театр Ленком
К
юбилеям Инны Чуриковой и Олега
Янковского создан спектакль «Все
оплачено», премьеру которого покажет сегодня
Московский театр «Ленком». Главный
режиссер популярной труппы Марк Захаров
на сей раз ни при чем: постановку
осуществил его коллега из Эстонии,
художественный руководитель Таллинского
городского театра Эльмо Нюганен.
Сценографа Андриса Фрейберга пригласили
из Латвии. Все организационные и
финансовые заботы взяла на себя
американская продюсерская компания NWJC. В
основе спектакля — пьеса французского
драматурга Ива Жамиака «Месье Амилькар
платит». В свое время она с успехом шла
в Московском театре имени Пушкина, да и
сейчас идет в антрепризном варианте, а
главные роли
исполняют Валерий Гаркалин и Татьяна
Васильева. Они играют бульварную комедию,
и публика смеется до колик в животе. В «Ленкоме»
же, сохранив в основном сюжет пьесы,
создали спектакль в совсем иной
тональности и несколько изменили
текст и имена персонажей. Некий господин
Александр нанимает артистку, художника и
уличную девчонку для того, чтобы они в
жизни изображали его семейство — жену,
дочь и близкого друга. Главный герой,
сделавший такой «театральный» шаг от
одиночества, по сути движим благородными
целями, потому что хочет осчастливить
себя и других. Но шутка, как говорится, не
прошла — история об одиночестве получит
грустный финал. В спектакле заняты шесть
актеров: Маргарита Струнова, Наталья
Щукина, Станислав Рядинский, Александр
Збруев и, конечно, юбиляры — Инна
Чурикова, которая, правда, отметила
круглую дату в октябре прошлого года, и
Олег Янковский, еще только готовящийся
отпраздновать день рождения 23 февраля. На
его долю выпала двойная нагрузка:
Янковский выступает не только как
исполнитель главной роли, но и как
режиссер своего бенефисного спектакля.
ИТАР-ТАСС
Олег
Янковский купил Чурикову и Збруева
Сюжет
пьесы весьма необычен: загадочный месье
Амилькар (его играет Янковский) покупает
троих человек, которые в определенные
дни и часы должны быть его женой, дочерью
и близким другом. По сюжету главный
герой пьесы месье Амилькар приглашает в
гости актрису (Инна Чурикова), художника (Александр
Збруев) и девицу легкого поведения (Наталья
Щукина). В назначенный час все трое
приходят и узнают, что загадочный
господин собирается их купить. С девяти
утра до шести вечера по будням и
круглосуточно по праздникам и выходным
актриса, проститутка и художник должны
быть женой, дочерью и близким другом
месье Амилькара. Отказаться от такого
предложения все трое просто не могут,
ведь только за первую неделю «работы»
странный господин платит 10 000 евро
каждому. На репетиции у актеров было
всего два месяца, срок для «Ленкома»
небольшой. Спектакль создан по пьесе
Жамиака и Бабенко «Месье Амилькар
платит». Это совместный проект театра «Ленком»
и американской продюсерской группы NWJC, пишет
«Комсомольская правда». Режиссером
спектакля стал эстонец Эльмо Нюганен.
Пьесу по ходу немного переделали, «чтобы
интрига авторов была еще злободневнее»,
— говорит Нюганен. А вот что он
рассказал о своей работе с актерами: «Мы
быстро нашли общий язык. У Инны Чуриковой
очень заразительный смех. Она абсолютно
незлопамятна и на сцене становится очень
красивой. А это всегда знак очень
талантливой актрисы… Янковский безумно
обаятелен. А какой темперамент у Збруева!
Я когда узнал, сколько ему лет, был просто
потрясен: он же совершенно молодой
человек…»
20/01/2004
Контракт
на чувство
Этот
спектакль поставил эстонский режиссер
Эльмо Нюганен, которого охотно
приглашают российские театры, но, кажется,
его вполне мог бы поставить Марк Захаров
или, скажем так, он мог появиться именно в
“Ленкоме”. Потому что в нем присутствует
один из главных родовых признаков этого
театра: попадая (или, по крайней мере,
целясь) в нерв времени, исподволь
наблюдать за собой, удивляясь порой и
фиксируя то, какие метаморфозы
проделывает это самое время лично с тобой.
К тому же коллективное творчество, о
существовании которого обмолвился Марк
Захаров в нашем последнем интервью, здесь
обозначено на афише: режиссером при
постановщике Нюганене значится Олег
Янковский. Разве что ритмы здесь совсем
не захаровские, а “горячие эстонские”.
Итак, бухгалтер-виртуоз (Олег Янковский),
умеющий покрывать любые недостачи, решил
на “заработанные” деньги купить себе
немного чувств, которых ему не хватает в
жизни: любовь, дружбу, отцовскую нежность.
Свести, если можно так выразиться, дебет
чувств с кредитом возможностей. На работу
“женой” он нанимает отставную актрису
на амплуа романтических героинь, но
только в далеком прошлом (Инна Чурикова),
“другом” безработного с больным
желудком, талантом художника и нелепым
именем (Александр Збруев), а “дочерью”
ночную бабочку (Наталья Щукина). За
круглую сумму у.е. (грамотный в финансовых
делах “Ленком” вовремя перешел на евро)
они должны сыграть перед ним эти роли так,
чтобы он не усомнился в их искренности.
Обманываться мсье Амилькар рад, но
обмануть его очень трудно – как дотошный
режиссер он изводит своих наемных
близких требованиями правдоподобных
импровизаций, не верит, точно
Станиславский какой. А в результате
получает от них “дары волхвов”, которые
не оплатить никакими евро и не включить
ни в какой перечень услуг: истинную
любовь наемной жены и гениальную картину
нанятого друга, который понял про него
все, вернее, больше, чем хотел сам
Амилькар. Собственно, любовь и творчество
– это то, что есть в нас от образа и
подобия Его и что не включишь ни в какой
прейскурант с пометкой “все включено”.
Пьесу Ива Жамиака в переводе Е. Бабенко “Мсье
Амилькар платит”, из которого в
результате все той же коллективной
работы над текстом получилось “Все
оплачено”, к большой драматургии не
отнесешь. И хотя остроумных пассажей в
ней немало, иногда кажется, что актерам
для поступательного движения не хватает
именно драматургического “пороха”. Тем
интереснее смотреть, как Инна Чурикова и
Олег Янковский, которым почти негде
играть если не трагедию, то хотя бы
настоящую драму, способны развернуться
во всю мощь своего актерского мастерства
даже на отпущенном им “пятачке” этой
пьесы. Художники Адрис Фрейберг и
Кристина Пастернак создали на сцене
образ dolce vita – фотообои с пасмурным
Парижем, кожаную мебель, ренуаровские
силуэты в костюмах. А посреди этого “половодья
чувств” преуспевающий бухгалтер – точно
человек в футляре, с неизменным зонтиком
в сухую погоду, с тщательно прописанным
контрактом на поставку чувств – все
боится поверить, что для него возможно
счастье. Судорожно натягивает маску
преуспевающего дельца, способного все
купить, жмется в углу с облезлым
портфелем, безвкусно закуривает дорогую
сигару от зажигалки – от жажды умирает
над ручьем. И почти готов пройти мимо
женщины с сумасшедшинкой и шармом,
которая мечтает спасти его “сверхурочно”.
“Улыбнитесь. Все самые большие глупости
совершаются с самым серьезным видом”, –
бросит она ему фразу из культового фильма,
и постаревший “тот самый Мюнхгаузен”
вновь поверит, что любовь, как и 32 мая,
возможна. Или хотя бы вспомнит, как
прекрасно было в это верить.
Ольга
Фукс
Кабинет,
авто, театр
Говоря
о сегодняшнем театре, почти не приходится
употреблять такие понятия, как "стиль",
"течение", "направление". Сейчас
в наличии имеется лишь одно
господствующее направление: то самое,
которое Максим Горький, по свидетельству
художника Юрия Анненкова, однажды назвал
коммерческим реализмом. В 1918-1919 годах для
них обоих эти слова были синонимом
прагматичной халтуры; сейчас
коммерческий реализм претендует на
статус нового "большого стиля", и
нельзя сказать, чтоб совсем уж
безосновательно. Времена антрепризного
"чеса", когда коммерческий театр был
заведомо недоброкачественным, кажется,
проходят. Когда кончится нынешний
театральный бум (а он, я полагаю, кончится
через два-три сезона), тогда мы и поймем,
чего стоили усилия режиссеров,
занимавшихся респектабельным и
удобопонятным театром приятных
переживаний, - режиссеров, строивших
новый буржуазно-демократический театр в
самом точном смысле этого слова.
А
сегодня как никогда справедливо
флоберовское: "Стиль - это человек".
Стиль - это способ театрального
существования, разработанный для себя и
ни для кого больше. У театра, в котором
каждый ведет свою собственную игру, есть
определенные достоинства: главным
предметом игры становится собственное
"я", и человек театра волей-неволей
сообщает зрителям то, о чем думает и
заботится на самом деле, - по той простой
причине, что больше ему сообщать не о чем.
Разумеется, я говорю о хорошем и умном
театре; бестолковый, как всегда,
косноязычен и одинаково невнятен в обеих
своих ипостасях: истошно кричащей и тихо
лепечущей. Придя в Художественный театр и
подписав трехлетний контракт, Олег
Табаков поставил перед собой две задачи:
во-первых, вернуть в зал публику, во-вторых,
вернуть на сцену активные художественные
смыслы - именно в такой
последовательности. Первую задачу он
выполнил: в условиях бума это было не так
уж трудно. Насколько выполнима вторая,
МХАТ, судя по репертуарным планам, будет
выяснять в течение этого года. Хочется
верить, что Табаков сумеет переналадить
жизнь своего театра: он твердо знает, чего
хочет, и не выходит за пределы возможного.
"Последняя жертва" Островского,
поставленная на мхатовской сцене Юрием
Ереминым, - спектакль отнюдь не великий,
но доброкачественный и обнадеживающий.
Действие пьесы перенесено в начало ХХ
века не только для красоты. Конечно,
актерские данные Марины Зудиной,
играющей красавицу Юлию Тугину, героиню
пьесы, лучше сочетаются со стилистикой
модерна, чем с собственным временем
Островского; конечно, Светлане
Колесниковой, сочинявшей костюмы, на темы
модерна фантазировать было куда
привольней - и платья, в которых выходит
Тугина, исторгают из зрительниц
мечтательные стоны. Режиссер, однако,
метил выше: для него было важно, чтобы
пожилой богач Флор Прибытков, в начале
пьесы пытающийся взять Тугину в
содержанки, а в финале берущий в жены,
выглядел не традиционным купцом, а
капиталистом. Человеком только-только
складывающейся формации, если угодно -
"новым русским" старого,
дореволюционного образца. Крепким,
ухватистым дельцом, который, понаторев в
борьбе без правил, остается порядочным
человеком и о душе не забывает. Играет
Прибыткова, натурально, Олег Табаков:
надо ли объяснять, насколько роль
пришлась ему впору и по сердцу?
Мхатовская "Последняя жертва" - не
безоговорочная, но важная удача. Стоит ли,
говоря о ней, вспоминать про коммерческий
реализм? Да, пожалуй. Однако нельзя не
видеть, что задачи спектакля серьезны и
содержательны: речь идет о чести и
достоинстве делового человека, об
основательно забытых принципах
буржуазной нравственности. Которые - тут
театр полностью солидарен с драматургом -
надежней и выше многих прочих. Чистое
искусство коммерческого реализма,
никакой серьезностью не отягощенное,
продемонстрировал в этом январе театр,
первым заявивший о себе как о театре
респектабельного развлечения: "Ленком".
Старую, играную-переигранную пьесу Ива
Жамиака "Мсье Амилькар платит"
поставил приглашенный из Таллина
режиссер Эльмо Нюганен: здравомыслящий
интеллектуал (ни в коем случае не
конформист!), замечательно умеющий
работать с актерами и любящий детальную
разработку сценической жизни. Пьесу
выбирал Марк Захаров - с прицелом на
юбилей Олега Янковского. В том, как
Янковский играет Амилькара, чувствуются
отсветы прежних его ролей - знаменитых,
общеизвестных. Амилькар, затевающий
некую странную игру, непонятную тем, кто
будет в ней участвовать, заставляет
вспомнить об "Обыкновенном чуде";
Амилькар страдающий - о "Полетах во сне
и наяву". Что может быть выигрышней для
юбиляра? Пьеса Жамиака - образцовая,
хорошо сделанная пьеса: в меру умная,
очень забавная, под конец -
душещипательная. Герой предлагает
бешеные деньги тем, кто обеспечит его
иллюзией душевного комфорта: любви,
дружбы, семейного уюта. То есть изо дня в
день, с шести вечера до девяти утра будет
изображать верного друга (Александр
Збруев), любящую жену (Инна Чурикова),
послушную дочь (Наталья Щукина). Он
придумывает обстоятельства, расписывает
реплики: как его следует встречать, что
говорить, во что одеваться (Нюганен со
свойственным ему остроумием назначил
Янковского вторым режиссером спектакля).
Кто он такой и зачем ему все это, не ясно
до самого конца, и я не буду пересказывать
хитросплетения сюжета, чтобы не портить
удовольствие тем, кто пойдет на премьеру.
А сходить на нее стоит: Янковский,
Чурикова и Збруев работают весело и со
вкусом - изобретательно, тонко, эффектно.
Так, как и полагается мастерам экстра-класса.
Спектакль называется "Tout paye, или Все
оплачено" - действительно, актерскими
усилиями здесь оплачено все или почти все.
С патетической сентиментальностью
финальных сцен звезды "Ленкома"
справиться все-таки не в силах.
Чувствуется, что их самих слегка мутит от
фальшивой надсады. Что касается зрителей,
то, судя по аплодисментам, - нет, их не
мутит. Спектакль Нюганена в "Ленкоме"
можно назвать эталонным антрепризным
спектаклем. Успехи коммерческого театра
отныне следует измерять в амилькарах -
боюсь только, что в девяти случаях из
десяти счет пойдет даже не на десятые, а
на сотые доли: 0,05 Ам, 0,06 Ам... Если 0,1, то это
уже ничего, смотреть можно. Напоследок я
должен сказать, что вовсе не являюсь
идейным приверженцем буржуазного театра:
есть магниты попритягательней. Однако
коммерческий реализм, который был так
противен Горькому, - отнюдь не самая
гадкая вещь в искусстве. Полуграмотный,
претенциозный и донельзя нахальный
коммерческий нонконформизм - когда театр
желает потрясать мир своей лютой
антибуржуазностью, эзотеричностью,
эпатажностью, но при этом авантажно
выглядеть и успешно продаваться - куда
противней. По-своему он бывает даже
неглуп: к примеру, "Сон в летнюю ночь",
последний спектакль неистового и
кровавого Владимира Епифанцева, в
отличие от предыдущих, заслуживает
разбора. Обычная епифанцевская мешанина
из черепов, полуголых тел, грохотов,
завываний и комических ужимок здесь
приобрела некую осмысленность. Шекспир
ведь действительно рассказывает в этой
пьесе весьма страшную историю: историю о
том, как сверхъестественным существам, не
злым и не добрым, весело измываться над
людьми, случайно попавшими к ним в руки.
Именно этот глубинный пласт комедии
Епифанцев вытаскивает наверх - то ли
потому, что начал взрослеть и всерьез
работать с текстом, то ли потому, что он,
уже десять лет играющий с черепами,
ничего другого не способен вытащить
ниоткуда. Наверное, стоило бы разобраться,
но у меня есть очень серьезный резон не
делать этого. Не хочется.
Александр
Соколянский
Ту-пее,
или Все заплаканы
Эстонского
режиссера Эльмо Нюганена в России знают и
любят: он к нам и с гастрольными
спектаклями приезжал, и в БДТ как
приглашенный режиссер работал. Его
почерк, как видно, глянулся и Марку
Захарову. Как результат — в ленкомовском
репертуаре возник спектакль Эльмо
Нюганена «Tout Paye, или Все оплачено».
Для чего в заголовок спектакля
потребовалось вбивать одновременно и
французское название, и его русский
перевод, — загадка. Это ведь все равно,
что написать на афише "Hamlet, или Гамлет",
"Twelfth Night, или Двенадцатая ночь"…
Однако тавтологическому казусу в "Ленкоме"
объяснение, скорее всего, простое:
прохожему достаточно кинуть лишь беглый
взгляд на афишную тумбу, чтобы понять –
пьеса-то французская. Словосочетание «французская
пьеса» для директоров театров звучит как
самая сладкая в мире музыка. Речь,
понятное дело, не о Сартре с Камю, а о тех
добросовестных французских драмоделах,
что умеют в своих опытах сопрячь
энергичное бонмо с галантным шарканьем
по гостиной, а затем, повеселив публику, в
нужный момент растрогать ее. Директора
театров доподлинно знают: за это самое «растроганное
веселье» зритель всегда отвалит щедрую
сумму на билет. По этой-то причине пьеса
француза Ива Жамиака «Мсье Амилькар
платит» и пользуется такой бешеной
популярностью у наших театров, начиная
еще с 80-х годов прошлого столетия. Для
постановки в «Ленкоме» старенькая пьеса
была режиссером слегка подновлена и
осовременена — пресловутый мсье
Амилькар, блистательно исполненный
Олегом Янковским, расплачивается теперь
не франками, а евриками, а представители
молодого поколения (Поло – Станислав
Рядинский) носят на голове бандану. Мсье
Амилькар, подобно буржуазному зрителю,
приходящему на пьесы мсье Жамиака, готов
отвалить любые деньги за «чувства».
Одинокий и потерявший веру в жизнь, он, не
будучи обременен недостатком наличных
средств, решает за деньги приобрести
дочернюю ласку, привязанность старого
друга и любовь верной жены. Проводит
кастинг прямо на улице и в одночасье
распределяет все эти роли между первыми
встречными — молодой проституткой (Наталья
Щукина), опытной актрисой (Инна Чурикова)
и добряком-художником (Александр Збруев).
Спектакль, по замыслу доморощенного
режиссера, будет разыгрываться прямо в
квартире мсье Амилькара. Семь дней в
неделю в режиме нон-стоп. Ведь все
оплачено. Збруев по-доброму щурит глаза и
растягивает в широкой улыбке рот,
демонстрируя придуманную для него в
сценарии «природную веселость», Чурикова
вживается в роль со всеми ужимками,
положенными настоящей актрисе, а
Янковский, что твой Станиславский,
изводит всех криками «Не верю!» Но
помаленьку (кто бы сомневался?) живые
чувства вытесняют проплаченные. И вот уже
героиня Чуриковой, признаваясь в любви к
своему «как бы мужу», плачет настоящими
слезами, а Збруев произносит
прочувствованный монолог о дружбе, во
время коего, по замыслу режиссера
Нюганена, публика должна окончательно
растрогаться. Шли на спектакль «Все
оплачено», а оказалось, что перед нами
разыгрывают представление под названием
«Все заплаканы». Мрачный финал пьесы
Жамиака режиссер, впрочем, решил изменить.
Но сделал это, к несчастью, одним из самых
пошлых способов, какие только возможно
представить. Потерпевшего крах героя,
который уже готов застрелиться, героиня
Чуриковой останавливает словами из
фильма Марка Захарова: «Почему у Вас
такое серьезное лицо, мой друг? Все
глупости в мире совершаются именно с
таким лицом». Захарова, как известно,
Янковский не послушаться не может. Оттого,
видно, и не стреляется. Представить такую
концовку в захаровском спектакле, к слову
сказать, довольно затруднительно. Марк
Анатольевич никогда не думал скрывать,
что он строит «Ленком» как театр
буржуазный, но по его спектаклям всегда
заметно, что он слегка дразнит
расфуфыренную публику и сдабривает свои
постановки хорошей долей иронии. Беда
режиссера Эльмо Нюганена, пришедшего в
буржуазный «Ленком» для постановки
буржуазной пьесы, состоит в том, что он
поставил свой спектакль совершенно на
голубом глазу. Так, как написано.
Французское "Tout Paye» добросовестно
прочел по-русски: «Ту-пее». От неопытности,
видно. К заслугам же Эльмо Нюганена,
учившегося, как известно, в Таллине
именно на актера, можно отнести его
несомненное умение работать с актерами.
Чурикова, Янковский, Збруев получают
столь видимое удовольствие от своей игры,
что им за это можно простить многое.
Газета
29/01/2004
Глеб
Ситковский
Торжество
полуправды
Эльмо
Нюганен, глава таллиннского Городского
театра (приезжавшего к нам в ноябре с
превосходными «Отцами и детьми»),
поставил в Ленкоме пьесу Ива Жамиака
(1918-1987). В оригинале она называется «Мсье
Амилькар платит», в театре - «Tout paye, или
Все оплачено». Воистину непредсказуемы
скрещенья театральных судеб. Как возник
альянс Ленкома с продюсерской группой NWJC
(США)? С какой стати Марку Захарову пришло
в голову пригласить на постановку именно
Нюганена? Что побудило режиссера,
славного спектаклями по Достоевскому и
Стоппарду (за «Аркадию», поставленную в
БДТ, он получил российскую Госпремию),
взяться за комедию Жамиака?
«Мсье Амилькар платит» - эталонная
развлекательная пьеса, которая уже лет
тридцать катается на русской сцене - от
Москвы до самых до окраин. Когда-то она
была знаменита: в 1947 году именно после «Амилькара»
Жамиак был признан лучшим комедиографом
Франции. Французское остроумие
соединяется в этой пьесе с
душещипательностью: в первом акте
полагается от души хохотать, во втором -
расчувствоваться и даже пустить слезу.
Все это мило, но Нюганену, ученику Калью
Комиссарова, задачи развлекательного
театра никогда не были интересны: он
работает уровнем выше. Ему дорог «театр
больших идей», как сказал в середине 60-х
великий эстонский режиссер Вольдемар
Пансо, учитель Комиссарова. Для Нюганена,
наследника по прямой, эти слова
первостепенно важны. Но чего-чего, а
больших идей у Жамиака не имеется, это уж
точно.
Пересказывать фабулу, вся прелесть
которой состоит в неожиданных кульбитах
действия и метаморфозах персонажей (вы
думали, он такой - а он эвон какой!), значит
портить удовольствие потенциальному
зрителю. Ограничимся завязкой, добавив
несколько подробностей.
Итак, некто Александр Амилькар, с виду
преуспевающий бизнесмен, а вообще - черт
его знает (Олег Янковский), нанимает трех
людей и предлагает бешеные деньги за
весьма странную работу - обеспечить его
иллюзией душевного комфорта (любви,
дружбы, семейного уюта). То есть с шести
вечера до девяти утра голодный оборванец
(Александр Збруев) должен будет
изображать его друга («Как тебя зовут? Нет,
это не годится. Тебя будут звать Леон: ты
антиквар, вдовец, дружим мы уже тридцать
лет, ясно?»). Бедовая, по первому
впечатлению даже панельная, девица (Наталья
Щукина) станет любимой дочерью,
студенткой юрфака. Профессиональная
актриса Элеонора Дюрок (Инна Чурикова) -
верной и любящей женой. Оборванец и
девица, естественно, соглашаются не думая,
актриса - после долгих колебаний. Точнее,
после того, как Амилькар-Янковский, обняв
ее, наговорит кучу нежных слов о любви,
доверии, семейном счастье. Он играет, это
ясно. Его искренность, однако,
неподдельна: это тоже ясно. Бредовая
затея мсье Амилькару почему-то душевно
необходима.
Искусник Жамиак, путая контуры игры и
неигры, сразу же цепляет зрителя на
крючок. Кто этот Амилькар, что он задумал -
водевиль с переодеванием или опасную
провокацию (пьеса написана в первые
послевоенные годы)? Веселье с привкусом
тревоги - ленкомовские актеры умеют
играть это замечательно. Какой тут смысл,
непонятно (впрочем, мы заранее знали -
неглубокий), но зато - какой класс! Чистое
удовольствие наблюдать, как властно и
весело Амилькар распоряжается своими
живыми игрушками (хитрый Нюганен знал,
что делает, когда предложил Янковскому
стать вторым режиссером). Как мнется,
теребя в руках визитную карточку
непредсказуемого работодателя, Машу-Леон-Збруев:
он готов на все или почти на все - теперь
бы понять, что от него требуется! Как
героиня Чуриковой, пришедшая обольщать
очередного продюсера и заливающаяся
божественно дурацким смехом («На самом
деле я глубокая драматическая актриса -
ах-ха-ха-ха-ха! - очень глубокая»), вдруг
понимает, что ее втягивают в нечто крайне
подозрительное. Плюс - те вещи, которые
обязан замечать только критик: как
подробно продуманы внешне бесхитростные
мизансцены; как осмысленно и полноценно
обыгрываются простейшие предметы (к
примеру, сколь различно персонажи
Чуриковой, Збруева и Щукиной принимают от
Амилькара конверт с контрактом); как
четко и тонко Нюганен управляет
настроением зала, просчитывая
зрительские реакции на несколько ходов
вперед. «Все оплачено» - спектакль,
радующий не только блеском, но и
редкостной добросовестностью
театральной работы. Конечно, это до мозга
костей буржуазный театр - и да
здравствует такая буржуазность.
Я сказал о «привкусе тревоги» -
разумеется, это очень легкий привкус, да и
сама тревога здесь имеет мало общего с
подлинными экзистенциальными
переживаниями. Она игрива - то-то и хорошо.
Всерьез о театре, разыгрывающемся в жизни,
о страстном желании персонажей выпасть
из предписанного сюжета, о муках автора,
которому действие перестает подчиняться,
писал совсем другой человек - Луиджи
Пиранделло (нетрудно заметить, что Жамиак
весело выворачивает наизнанку великую
пьесу «Шесть персонажей в поисках автора»).
Зрителю предлагают легкомысленную
историю, остроумную полуправду, зрителя
искусно и качественно забавляют. За это
стоит благодарить, но моя личная
благодарность окрашивается ностальгией.
В задачах, которые Нюганен ставит перед
собой и актерами, нет ничего
необыкновенного. Разобрать и подробно
выстроить роль, наладить сценическое
партнерство (действие - оценка, «крючочек»
- «петелька») - эти умения когда-то входили
в разряд обязательных условий
профессионализма. Почему сейчас ими
владеют столь немногие?
Сказать, что спектакль удался полностью,
было бы неправдой. Нюганен сумел
затушевать разность в качестве актерской
игры (Чурикова, Янковский и Збруев
работают намного тоньше, чем остальные
актеры); персонажам второго плана он
придал карикатурность - и это, видимо,
было единственно правильным решением.
Что у режиссера не вышло - так это
справиться с Жамиаком, который вдруг
перестает веселить публику и старается
ее растрогать.
Весьма многое во втором акте, по-моему, не
может быть полноценно сыграно на
сегодняшней сцене. К примеру, монолог
Леона-Машу о целях искусства (персонаж
этот окажется талантливым художником).
Или любовное признание Элеоноры. Или
покаяние Амилькара. Боюсь, что для
публики патетическая сентиментальность
Жамиака безнадежно фальшива - оправдать
ее могли бы только 10 млн телезрителей и
продолжение в 179-й серии. «Не будьте таким
серьезным, самые большие глупости в мире
делаются именно с таким выражением лица»,
- говорит в финале Чурикова: фраза эта,
разумеется, принадлежит не Жамиаку, а
Григорию Горину («Тот самый Мюнхаузен»).
Однако второй акт пьесы - именно из числа
этих глупостей, увы, неисправимых.
И все же это не причина, чтобы пренебречь
ленкомовским спектаклем. В этом сезоне
были премьеры более содержательные,
более значительные - но более приятных и
интересных не было.
Время
новостей, 30/01/2004
Принцип
разумной достаточности
«Комедия
чувств», «Любовь по контракту», «Человек,
который платит», «Рогоносец»: ошибившись,
можно предположить, что речь идет о
четырех разных историях, хотя под разными
названиями скрывается одна и та же пьеса
французского драматурга Ива Жамиака.
Больше всего знаменитую под названием «Месье
Амилькар платит». К уже имеющемуся
разнообразию «Ленком» добавил на этой
неделе свой вариант: «Tout paye, или Всё
оплачено».
Особой
оригинальности в этом выборе не найти:
пьесы этого драматурга и сценариста
ставились в СССР с начала 60-х (кстати, в 63-ем
Жамиак даже получил приз Каннского
фестиваля за лучший сценарий), и по сию
пору (в первую очередь «Месье Амилькар…»)
идут во многих российских театрах.
В газетной
заметке, предваряющей премьеру то ли в
Ставрополе, то ли в Ельце, довелось
прочесть следующее: «Спектакли по пьесам
Птушкиной, Жамиака, Вальехо, с одной
стороны, требуют особого мастерства от
актеров (их «на крике» не сыграешь), с
другой – пользуются особой
популярностью у зрителей, заскучавших по
настоящим страстям и высоким чувствам». С
последним утверждением – про страсти и
чувства - хочется согласиться.
Как ныне модно,
«Tout paye, или Всё оплачено» - совместная
продукция «Ленкома» и продюсерской
группы, партнером государственного
театра стала американская компания «NWJC».
Хотя все другие иностранные участники
спектакля прибыли в Москву из Прибалтики:
ставил спектакль эстонский режиссер
Эльмо Нюганен, художник-постановщик и
художник по костюмам – представители
Латвии (Андрис Фрейберг и Кристина
Пастернак, соответственно).
Итак, богатый
«рогоносец» (по собственному своему
определению) месье Амилькар (его играет
Олег Янковский, обозначенный в
программке еще и как режиссер) нанимает
актрису Элеонору (о себе она говорит: «Я
глубокая драматическая актриса. Очень
глубокая», и играет ее Инна Чурикова),
проститутку Виржинию (в «моем» спектакле
ее роль исполняла Екатерина Мигицко, в
другом составе – з.а. России Наталья
Щукина), художника Машу (Александр Збруев),
чтобы те за приличный гонорар
разыгрывали любовь и дружбу, чтобы по
контракту они на время согласились бы
сыграть его жену, дочь и ближайшего
старинного друга. А дальше, как и положено,
«театральные» чувства прорастают в жизнь.
Такой вот пиранделловский сюжет.
В процессе
репетиций, сдается, пьеса претерпела
сокращения, но главное отличие
ленкомовской премьеры от известных
интерпретаций этой хорошо известной
истории – в том, что здешний Амилькар так
и не расплачивается за свою страсть к
игре. Пистолет, который он держит в
кармане пиджака, остается театральным
реквизитом, необходимость в котором
отпадает после единственного выстрела в
воздух.
Надо, наверное,
сказать, что тем, кто давно уже считает
себя поклонником Инны Чуриковой, Олега
Янковского и Александра Збруева, этот
спектакль придется по душе. Они играют
все то и так, что и как нравится в этих
актерах: смятение мыслей, смятение чувств,
игру ума, эффектные изломы настроений.
Неповторимый взгляд Янковского, в
котором - печаль невозвратности и
одновременная ирония над самим собой,
знаменитый средневековый изгиб фигуры у
Инны Чуриковой и все ее феерические
переходы от смеха к смеху сквозь слезы и к
слезам, которые ее героиня прячет в «остаточном»
веселье. К их замечательному трио
добавлен выход Маргариты Струновой в
роли Мелии, настоящей матери Элеоноры: ее
игру не отметить нельзя, так как короткая
сцена сыграна ею просто феерически.
Но если любовь
к артистам не исчерпывается желанием
увидеть знакомые черты, если вы любите
Чурикову, Янковского и Збруева
деятельной любовью, полагая, что в каждой
новой роли к уже имеющемуся и известному
набору приемов они должны добавить нечто
новое, то в новом спектакле вам все время
будет чего-то недоставать. И он не
придется вам по вкусу.
В нем нет
истории, сюжет разбит на отдельные сцены-фрагменты,
подлиннее и покороче, похожие на репризы,
мало чем связанные друг с другом. Яркость
отдельных реприз не искупает отсутствия
связного повествования. В спектакле
вроде бы многое собрано из того, чем
сильны были всегда в «Ленкоме»: ярко,
красиво, актеры, каждый из которых честно
играет отведенную ему роль (любопытно еще,
что, к примеру, финальный монолог Машу –
Збруева о дружбе почти зеркально
повторяет-опровергает финальный же гимн
ненависти в исполнении Александра
Абдулова из недавней захаровской
премьеры «Плач палача»). Но… Захарова на
них нет.
Нюганен,
которого оценили за внимание к Чехову и
умение передать на сцене чеховскую
подробность и непрерывность, не
справился с тем, что – краткости и
деликатности ради – назовем
ленкомовским жанром.
Но в успехе
спектакля сомневаться не приходится.
Наверняка благополучно сложится и
гастрольная судьба нового российско-американского
театрального проекта. И если кто-то
скажет, что не для этого было потрачено
столько сил, спорить не стану: наверное,
не только для этого.
Плох
критик, не заметивший умиления зала,
который опознает «привет из «Мюнхгаузена»,
когда Элеонора пытается убедить
Амелькара в том, что серьезное лицо – еще
не признак ума. И не умилившийся вместе со
всеми. «Мюнхгаузена» ж, как первую любовь,
России сердце не забудет...
Григорий
Заславский
