Пресса

Наталья Щукина: Любовь должна быть дружбой

Наталья Щукина – ведущая актриса «Ленкома», на сцене которого сыграла с десяток обворожительных, смешных, трогательных героинь. На киноэкране актриса запомнилась своими яркими ролями в фильмах «Приходи на меня посмотреть» (режиссер Олег Янковский), «Лузер» (режиссер Александр Абдулов), «Настя» (режиссер Георгий Данелия), «Интердевочка» ( режиссер Петр Тодоровский) и, конечно, в фильмах Эльдара Рязанова «Небеса обетованные», «Дорогая Елена Сергеевна», «Андерсен. Жизнь без любви». В 2002 году Щукина стала лауреатом независимой премии в области литературы и искусства «Триумф». О каверзах и радостях профессии и собственной судьбы актриса рассказала в беседе с нашим корреспондентом.

– Наташа, ваша первая серьезная работа в кино случилась в картине «Дорогая Елена Сергеевна» Эльдара Рязанова. Вы помните себя в тот период? Или вы из тех людей, которые идут вперед, не оглядываясь?

– Скорее я тот человек, который идет не оглядываясь. Хотя тогда мне было 17 лет, что я там соображала... Съемки для меня были хорошим времяпрепровождением, за которое еще и деньги платили, правда, маленькие. И я не рассматривала их как какой-то этап, только понимала, что рядом со мной великие люди – Эльдар Рязанов, Марина Неелова. Для меня это было, как если бы мне сказали, что марсиане снимают кино. Вот с таким чувством я работала в этой картине. Я снималась с марсианами. И сейчас они для меня остались марсианами. С некоторыми из них я работаю в театре. Не уверена, что я сама стала марсианкой, все равно осталось ощущение, что я ничего не умею. Каждый раз, начиная новую работу, у меня возникает страх, что ничего не получится.

– С Эльдаром Рязановым вы потом, кажется, работали не раз?

– Рязанов – тот человек, который без профессии жить не может. Вот я не из них, я не служу профессии, очень люблю работать, но могла бы обойтись и без нее. Может быть, я так себя настраиваю, потому что боюсь привязываться, даже к самому дорогому. Нельзя жить жизнью своих детей, нельзя жить жизнью своих родителей. Нельзя жить жизнью своей профессии. Наступает какой-то момент, когда нужно дистанцироваться от них, находиться не внутри, а немного со стороны.

– Это очень непросто. Люди чаще всего растворяются именно в этих зонах.

– Я самодостаточный человек. Мне кажется, я смогу себя найти в любой отрасли и не потеряюсь. Я говорю сейчас не про материальные вещи, а о собственных ощущениях. Потому что и в профессии мне очень часто бывает больно и одиноко. Мне также бывает горько во взаимоотношениях с дочерью. В такие моменты я понимаю, что мне надо отойти в сторону, иначе я просто погибну.

– Вас в профессию привел случай или вы родились, чтобы стать актрисой?

– Я не верю в случай, все закономерно. Наверное, это все записано в какой-то книге, и эти страницы мы, собственно, перелистываем. Я всегда полагаюсь на волю этой книги. И все, что мне суждено сделать, я сделаю. Все, что мое, моим будет и никуда от меня не денется. А что не мое – уйдет и не стоит его яростно желать. Я никогда не планирую на будущее. Нет, конечно, планирую свои дела на завтра. Но жизнь и время показывают, что завтра может и не наступить. И когда-нибудь оно тоже не наступит для меня. И было бы странно полагать, что так будет вечно.

– Вы так философски настроены… А с другой стороны, говорите про страх перед ролями. Откуда он?

– Страх от того, что у меня комплекс хорошей девочки. Это ужасно, но меня он все время мучает. Я должна сделать обязательно хорошо всем, должна быть идеальной. И это передалось в какой-то степени моей дочери. Я вижу, как она уже этим мучается. Внутри меня есть две Наташи. Одна хорошая, другая плохая. Так вот «плохая», которая позволяет себе лениться, чуть дольше поспать, не помыть за собой посуду, не приготовить, вот эта Наташа у меня совершенно забитая, сидит в углу, а «хорошая» все время ей говорит, что так нельзя, так плохо. Сейчас я больше даю воли Наташе «плохой». А что, собственно, наша профессия? <img src>

Это преодоление себя. И это самое интересное. Такие вещи в себе иногда открываешь, что диву даешься! А все остальное: роли, достижения, это все очень условно.

– В фильме Эльдара Рязанова «Андерсен. Жизнь без любви» вы сыграли балерину-француженку. Вы занимались в детстве балетом?

– Я советская девочка, выросла на балете и обожаю его с детства. Все бабушкины простыни служили мне костюмами. Я была и королевой, и принцессой, и лебедем. Бабушка жила в Барнауле, и там я увидела впервые балет «Лебединое озеро» омского театра, который приехал на гастроли. Это поразило меня в самое сердце. Я и сейчас хожу на балет очень часто. А в детстве занималась и танцами, и музыкой. Мама воспитывала меня одна и работала круглосуточно. Уже в 10 лет я пришла в Театр на Красной Пресне к Вячеславу Семеновичу Спесивцеву, а там было все.

– То есть общение с балетмейстером Владимиром Васильевым(???) в этом фильме было почти профессиональным…

– Ну, во-первых, это было большим наслаждением для меня. Мы же с ним даже маленький балет сделали, который не поместился, к сожалению, в кино. А балет тех лет был очень наивный. Если сегодня посмотреть, как танцует Айседора Дункан, – это же смешно. Мы репетировали на базе театра Василева(???) и Касаткиной. У меня было пять-шесть репетиций. Но я успела заметить, какие взаимоотношения царят в балете. Батюшки мои, как же там все сложно, гораздо сложнее, чем в драматическом театре. Конкуренция намного сильнее. И я думаю, что все страсти с Большим театром – это следствие этих сложных взаимоотношений. Я хорошо знаю Сережу Филина и дай Бог ему здоровья.

– Вам ближе роли на преодоление или те, что близки по характеру?

– Скорее всего, те, что органичны мне. Для меня это все-таки поиск каких-то красок. Не бывает героев только черных или белых. Для меня это поиск разнообразных цветов, как у художников. Я не знаю, из чего они рождаются. «Когда б вы знали, из какого сора»… Когда я работаю над какой-то серьезной ролью, организм в этот момент, как локатор, все улавливает. Кажется, весь мир кричит об этом. Все, что происходит в этот момент в моей жизни, – все про это. Музыка звучит в тон тому, о чем я сейчас думаю. Книги попадаются те, которые нужны. Я очень люблю в книжных магазинах ходить и листать новинки. Просто открываешь книгу на любой странице и читаешь абзац. И смотришь, твоя тема или нет.

– А как вы потом со своими героинями продолжаете жить? Они отпускают вас?

– По-разному. Иногда долго сидят. Вот, к примеру, в спектакле «Тартюф» с моей героиней Дориной (премия имени Евгения Леонова за лучшую роль. – Ред.) случилась такая история. Я в процессе работы все копала и копала, но так и не докопала до дна. Чувствую, что чего-то не досказала. Спектакль, к сожалению, уже не идет. Возможно, если бы он шел, то я, может быть, освободилась. Но для меня он был тяжелым паровозом, который я тащила на себе. Я так и не обрела легкости, не испытала сладкого момента, когда начинаешь играться с ролью, как кошка с мышкой.

– Помимо Ленкома вы играете и в антрепризных спектаклях. Есть ли у вас ощущение нереализованности в профессии?

– Я играю в одном антрепризном спектакле «Клинический случай». Была еще работа с Таней Васильевой. Продиктовано это было желанием выйти куда-нибудь на сторону, за собственные пределы, попробовать еще что-то. А насчет нереализованности... Даже Инна Михайловна Чурикова считает, что она не реализована в театре. Я думаю, нет такого артиста, который бы мог сказать, что он полностью реализовался. Сегодня мне бы хотелось попробовать себя больше в драматическом направлении. Потому что чувствую: мне как-то уже не смешно. Хотя понимаю, что зрителю нужно совсем другое. Он устал от жизни, и в театре ему хочется расслабиться, посмеяться, отдохнуть. А я пострадала бы еще. В театре сейчас начинается работа над новым спектаклем «Дона Флор и два ее мужа» с моим участием. Его ставит режиссер Андрей Прикотенко, с которым мне очень понравилось работать в его постановке «Пять вечеров» (премия имени Евгения. Леонова за лучшую женскую роль. – Ред.).

– Наташ, вы на сцене и в кадре удивительно бесстрашны, не боитесь быть смешной, некрасивой, нелепой. Как вы развивали в себе это качество?

– Никак. Я действительно не боюсь быть некрасивой. Даже играя каких-то красавиц, я понимаю, что любая красавица тоже иногда, простите, «какает». Бывает с ней такое. Поэтому мне смешно, когда есть какие-то актрисы и женщины, на которых смотришь и думаешь, ну, наверное, с ней такого точно не бывает. Они ужасно правильные, ну просто какие-то неживые. А я за жизнь во всех ее проявлениях.

– То есть это позиция не только актерская, но и человеческая. Вы не позиционируете себя внешне?

– Абсолютно. Я как-то пришла к доктору, а он накануне был на спектакле. И когда я вошла, он увидел меня первый раз в жизни в джинсах и майке и был разочарован. «Я представлял, что вы совсем другая», – сказал он. – «А в чем, по-вашему, я должна быть, в перьях?» Было бы странно, если бы я к врачу пришла в кринолине. Хотя и такое бывает с нашим женским населением. Хотя я считаю, что наши женщины самые красивые в мире. Идешь где-нибудь за границей и видишь красивую женщину. Думаешь, русская. И точно. И лучше всех одеваются тоже у нас. Мне кажется, что у нас это в природе. Россияне все такие артистичные, им все время хочется заявить о себе.

– Наташ, вы сказали, что часто заходите в книжные магазины. Любите читать?

– Вот моя мама читала взахлеб. Я всегда ее видела в доме с книгой. Я начала читать, когда поступила в институт. А сейчас нет времени, и потом появился Интернет. Я активный пользователь, сижу в социальных сетях. И маму свою научила, она тоже профи. Мне нравится, как все это устроено.

– А вы в социальных сетях общаетесь со своими поклонниками?

– Общаюсь, но очень выборочно. Конечно, мне пишут теплые слова и в социальных сетях, иногда прорывается какая-нибудь мерзость, что тоже естественно, но меня это не отталкивает. У меня есть один поклонник, которому я не знаю, как сказать, что он слишком навязчивый. Я понимаю, что это от одиночества, но я не хочу с ним делить его одиночество. У меня есть, с кем его делить. Я хочу сохранить свой мир, свою семью, свое пространство.

– А как вы себя «лечите», как набираетесь сил?

– Хорошей книгой. Меня море очень лечит, красивая природа. Мне надо посидеть, посмотреть на бескрайний простор и ни о чем не думать. В этом году были с мужем и друзьями в Новой Зеландии, вот там замечательное место именно для такого созерцательного отдыха. Я очень люблю путешествовать. Если бы у меня было много денег и можно было бы не работать, я бы все время путешествовала. Причем в последние годы мы путешествуем на автомобиле.

– Наташа, когда-то вы сказали, что ваша дочка Саша родилась как будто по вашему заказу, имея в виду, что вы хорошо ее понимаете и близки как подружки. Сегодня что-то изменилось?

– Подростковый период нас немного дистанцировал, но со временем дистанция будет сокращаться. Кроме того, развод с ее папой внес свои сложности. Я понимаю, что все это нужно просто переждать, набраться терпения. Хотя бывает очень трудно. Саше сейчас 19 лет, и она отбивается от меня руками и ногами. Она учится в Высшей школе экономики, но человек очень творческий. Занимается музыкой, в детстве очень любила рисовать.

– А как она относилась к вашей профессии?

– Никак не относилась. В школе к ней подходили девочки и спрашивали, это твоя мама снималась в таком-то фильме? Ну да, моя мама. И билеты я делала для подружек. Только лет в 14 она меня спросила: «Ты в каком театре работаешь?» – «В Ленкоме». – «Билетик сделай на такой-то спектакль». И она посмотрела все. После «Шута Балакирева» позвонила мне: «Мам, почему ты не сказала, что у вас в театре такой спектакль?» Я говорю: «Саша, я рта не закрывала все эти годы».

– А вы ей нравитесь на сцене?

– Она очень ко мне критична. Не любит меня в спектакле «Безумный день, или Женитьба Фигаро», где я играю Сюзанну. Она говорит, что ей нравится, когда я играю сильных женщин, а не легкомысленных дурочек-простушек.

– А дома вы жесткая мама?

– Нет. Хотя, конечно, могу погундеть. Она мне лет в 10–12 говорила: «Я детей буду воспитывать очень строго». «Почему?» «Вот ты меня нестрого воспитываешь, мне это не нравится». Ей не хватало строгости. У нее была подружка, которую родители держали в строгости. Может, ей это нравилось.

– Вы работаете в Ленкоме с момента окончания учебы в Щукинском театральном институте. Потрясающие партнеры – Инна Чурикова, Дмитрий Певцов, Александр Збруев, Андрей Соколов, Александра Захарова, Александр Лазарев, в прошлом Олег Иванович Янковский. К тому моменту, когда он пригласил вас сняться в его фильме «Приходи на меня посмотреть», вы уже пересекались с ним на сцене?

– На сцене нет, это случилось позже. Общались в театре на уровне: «Здрасте-здрасте». И когда позвонила ассистентка и сказала, что Олег Иванович собирается снимать кино, я очень была удивлена. Потому что даже слухов никаких в театре не было по этому поводу. Тем более что это была его первая и последняя режиссерская работа. И мы дня за два виделись в театре. Но он решил пойти таким традиционным путем, что, наверное, было правильно. Он хотел, чтобы были пробы, и они были. Хотя потом признался, что с самого начала знал, – это буду я. А сразу после съемок был поставлен спектакль «Все оплачено», где, по сути, схема была та же. И в спектакле были слова, которые порой звучали буквально репликами из фильма. В пьесе тоже есть драгоценности, как в кино, но в спектакле мы все это сократили.

– Помимо Олега Ивановича на съемочной площадке вы встретились с Ириной Купченко, Екатериной Васильевой. Какой высоты актеры!

– Высоты марсианской, марсианского таланта и невероятной высоты человеческой. Я смотрю сегодня, как ведут себя молодые киношные артисты. Потому что театр все-таки дисциплинирует и сбивает спесь с артистов. А в кино, чуть кто «пукнет», сразу звонить агенту, чай не тот ему дали или еще что-то. Столько гонора, какой-то лишней жизни вокруг. Никогда я не видела, чтобы Олег Иванович или Ирина Петровна Купченко вели себя так, как ведут себя молодые артисты кино. С ними было так комфортно, так удобно жить. Не потому что я была такая прекрасная, просто было все естественно.

– Рассказанная в этом фильме история самоотверженной любви дочери к матери вам близка? Вы, например, готовы ради любимых людей отказаться от чего-то? Или считаете это неверным?

– Я считаю это неверным. Хотя по своему складу характера – могла бы. Я очень жертвенный человечек, но после этого била бы себя по рукам.

– Вы много играете про любовь, которая, с одной стороны, эгоистична, а с другой – требует жертвенности.

– Однажды я очень горько поплатилась за свою жертвенность. Обожглась на этом. Самое главное, ничего не доказывать во взаимоотношениях с любимым человеком. Будь то любимый мужчина, мама или ребенок. В любовных отношениях надо быть партнерами, это должно быть сотрудничеством. Не надо быть диктатором, ни с той, ни с другой стороны. Для меня любовь должна быть дружбой. У меня так и получается. С мамой мы подружки, теперь уже я ей больше подружка, чем она мне. Понятно, что наступает момент, когда мы своим родителям начинаем сами быть родителями. С дочерью у меня тоже дружеские отношения. И мой нынешний муж тоже мне больше друг, нежели все остальное. Это для меня важнее.

15.10.2013
Автор : Елена Ларина,
фото: www.schukina.ru